«Паганини русского стиха»

В 1942 году в приюте «Русский дом» близ Парижа умер 75-летний Константин Бальмонт, «Паганини русского стиха», кумир читающей публики начала XX века.
Во Францию Бальмонт уехал в 1920-ом, категорически не приняв революцию. Выезд ему устроил верный друг поэт Балтрушайтис, бывший литовским посланником в Москве, и тем самым спас его. Бальмонт в то время нищенствовал и голодал в Москве, на себе таскал дровишки из разобранного забора и, по мнению знавших его людей, непременно надерзил бы какой-нибудь «особе» со всеми вытекающими отсюда последствиями.
В эмиграции Константин Дмитриевич жил среди книг - Библия, летописи Нестора, труды по астрономии, Пушкин, Гете... Его переводы Шелли, Байрона, Бодлера, Руставели до сих пор считаются классическими. Он работал на пределе сил. И, как результат, - депрессия, перешедшая в душевную болезнь… 
В стихотворении «Дурной сон» Бальмонт писал:
Мне кажется, что я не покидал России
И что не может быть в России перемен.
И голуби в ней есть. И мудрые есть змии.
И множество волков. И ряд тюремных стен.
Грязь «Ревизора» в ней. Весь гоголевский ужас.
И Глеб Успенский жив. И всюду есть Щедрин.
Порой сверкнет пожар, внезапно обнаружась,
И снова пал к земле земли убогий сын…
Читать дальше

Золотая поэзия. Николай Гумилёв

Волшебная скрипка


Валерию Брюсову

Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,
Не проси об этом счастье, отравляющем миры,
Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,
Что такое темный ужас начинателя игры!

Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей,
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.

Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,
И когда пылает запад и когда горит восток.

Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,
И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, —
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленьи
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.

Ты поймешь тогда, как злобно насмеялось все, что пело,
В очи глянет запоздалый, но властительный испуг.
И тоскливый смертный холод обовьет, как тканью, тело,
И невеста зарыдает, и задумается друг.

Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!
Но я вижу — ты смеешься, эти взоры — два луча.
На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!

Александр Блок

Он так хотел безумно жить!

Стихотворение « О, я хочу безумно жить» было написано  5 февраля 1914 года, и несмотря на то, что в мире уже назревала первая мировая война, казалось, что Блока это лишь вдохновляет. Возникает ощущение, что герой поэта только что осознал, что он действительно живет, а не существует, бездумно и апатично. И тут же его со всех сторон охватывают чувства и порывы: 
О, я хочу безумно жить: 
Все сущее - увековечить,
Безличное – очеловечить
Несбывшееся – воплотить! 

Герой чувствует себя сильным и готовым на любые испытания, готовым на безумную, тяжелую жизнь: 

Пусть душит жизни сон тяжелый 

Пусть задыхаюсь в этом сне… 

…но жизнь достойную поклонения потомков: 

Быть может юноша весёлый 

В грядущем скажет обо мне… 

и дальше следует описания героя таким, каким, возможно, автор представляет себе настоящего человека, героя своего времени со светлыми порывами и чистой душой, готовой ради спокойствия и блага человечества на безумные поступки. И Блок действительно верит в таких людей, поэтому право описания своего героя он отдает юному человеку,
Читать дальше

СТРОФЫ ВЕКА: Александр Блок

Александр Александрович Блок род. в Петербурге. Ум. в Петрограде. Отец был профессором права в Варшавском университете, а мать литературной переводчицей. Юность провел с дедушкой - ректором Петербургского университета, где Блок изучал юриспруденцию и филологию. Россия была "прекрасной дамой" Блока, черты которой он находил то в женщине, раздавленной колесами, то в острожной тоске мимолетного взгляда из-под крестьянского платка. Блок был певцом распада и в то же время его беспощадным обвинителем - тем самым гумилевским аистом на крыше, видящим сверху, как в город с кораблей "пробирается зараза".  Беспощадность к эпохе Блок начинал с беспощадности к самому себе. Однажды он проронил: "В большинстве случаев люди живут настоящим - то есть ничем не живут". Революцию Блок воспринял как историческое возмездие за распад уже сильно пованивавшей монархии. Встретив Маяковского ночью в революционном Петрограде, Блок сказал: "Костры горят... Хорошо...- И добавил:- А у меня в деревне библиотеку сожгли..." Призывая "слушать музыку революции", Блок тем не менее предвидел удушение российской культуры после того, как свершилось мрачно-ерническое предсказание Пушкина: "Кишкой последнего попа последнего царя удавим".

Для Блока в предстоящем торжестве кровавого бескультурья места не было. С одной стороны, его пытались "поставить на службу революции", читали в агитбригадах конец "Двенадцати" так: "В белом венчике из роз - Впереди идет матрос". С другой стороны, ему демонстративно не подавали руки за то, что он "продался большевикам". Волошин по-своему толковал конец поэмы так: большевики ведут Христа на расстрел. Христианского смысла поэмы не уловил никто, потому что формула "кто не с нами, тот против нас" была свойственна не только красным, но и белым. А Блок не был ни тем, ни другим. Он, как большой поэт, не мог быть примитивно одноцветен. Кто-то точно сказал, что "Блок умер от смерти". Блок умер вместе со своей эпохой, с ее культурой, одинокими обломками которой остались Ахматова, Цветаева, Пастернак. 
Читать здесь